Гризабелла (grizka) wrote,
Гризабелла
grizka

Category:

Последний Гамлет (отчет с кабинетки 03.06-04.06)

«Я – Гамлет. Холодеет кровь…»

Вообще-то я – Лаэрт, но уж больно строчка красивая у товарища А. Блока. Впрочем, еще больше мне всегда нравился «Диалог Гамлета с совестью» М. Цветаевой:
- Но я ее любил, как сорок тысяч...
- Меньше, все ж, чем один любовник. На дне она, где ил.
- Но я ее - любил?
Очень хотелось которое-нибудь из этих стихотворений внедрить в кабинетку, но, к счастью, насыщенность событиями была столь велика, что я как-то забыла козырнуть познаниями :)

Итак, сие есть мой отчет с очередной кабинетки, поэтому обычное предупреждение: кто не спрятался - я не виноват! Я не знаю, будет ли Лота повторять эту игру, но если да, то я очень рекомендую. И, соответственно, не рекомендую читать.


Часть первая. Шутов хоронят за оградой.

Общий сюжет игры: начало 90-х годов, Нижний Новгород (т.е. Горький) после серии путчей, короче, «перестройка» в самом худшем из возможных вариантов. В стране не то что разруха – Армагеддон. В городе нет электричества, водоснабжения, канализации, телефонной связи, телевидения, продукты на исходе, бандитское всевластие – на подходе. Что происходит в стране – неизвестно, здесь и сейчас происходит выживание.

Игроки – горстка актеров и обслуживающего персонала городского театра очень средней руки. Работы, разумеется, нет, понимания, как жить дальше – тем более. Из всех слоев населения они наименее приспособлены для того, чтобы найти место в «новой» жизни. Кому-то удается подрабатывать грузчиком, дворником, «шестеркой» при бандитских «авторитетах». По старой памяти они приходят в театр: все-таки, знакомые лица, пара теплых помещений, не слишком воняет и пока не стреляют. На дворе ноябрь – скоро город вымерзнет. Они это понимают, но бежать уже поздно, да и пороху не хватит, иначе они ушли бы еще летом. Думать о том, что «смерть придет – помирать будем» не хочется, но уже пора.

И вдруг – «луч света в темном царстве». Один из актеров предлагает работу. Некто из городских «князьков» хочет видеть «Гамлета». Только для себя, на частной квартире, в исполнении их труппы. Гордиться актерам нечем – других-то нет. В их театре пьеса не ставилась много лет, никто не помнит текст, актеров не хватает на все роли, реквизит большей частью пущен на обогрев помещений… Возможности играть практически нет, но и выхода тоже нет. Плата – продукты, медикаменты, дрова, быть может – покровительство. Это шанс. Похоже, последний.

Играют все.

Собственно, игра предполагала минимум два пласта: попытка поставить «Гамлета» на сцене и жизнь в мире «бандитского Горького». Постановка предполагалась полуролевой игрой: понятно, что выучить тексты слишком сложно, да и не нужно для реалий игры. Поэтому «Гамлет» задумывался довольно авангардным: актеры должны были читать роли близко к тексту, но своими словами. Театральная труппа и примкнувшие к ним вахтеры, уборщицы и кадровички разобрали роли, костюмы и бросились в омут.

Часть вторая. «Не допущу, чтоб он позорил честь сестры... Здесь дыра какая-то!» (с) Каролек.

Теперь о моем персонаже. У меня удивительная способность – изо всех сил увеличивать количество свалившихся на голову проблем. Мало мне было согласиться на роль Лаэрта, у которого дочерта текста, роль «брата невесты пролетария» (с) Хмелевская, «Лесь») и вообще, я сцены боюсь! Так я еще и вляпалась во второй пласт игры. Мой персонаж – Ирина Менчинская, естественно ;) – смогла худо-бедно приноровиться к изменившимся реалиям. Ей повезло стать «шестеркой», чем-то вроде секретаря в одной из группировок, при мелком, но все-таки влиятельном хозяйчике жизни. Везло недолго – покровителя пристрелили в «разборке». Разумеется, сделал это тот, кто заказал актерам «Гамлета». И тогда Ирочка – по старой привычке ;) – донесла о мероприятии главному «пахану» Горького – Прохору Петровичу. Кто смотрел «Охоту на пиранью» - тот самый. Я не смотрела, но Лота напела очень художественно ;) Мотивация персонажа: во-первых, это был шанс отомстить: криминальному «царю» явно не понравится, когда «подданные» от него что-то скрывают, в особенности такие странные желания. Во-вторых, она немного надеялась таким образом привлечь к себе внимание «главного по тарелочкам» и, если свезет, найти нового покровителя. А если не свезет – хуже уже не будет.

Но еще хуже то, что я очень люблю забывать выданную мне информацию. Поэтому когда игра началась и мы бросились репетировать спектакль до прихода заказчика, все мои мысли были о Лаэрте – а не о бандитских разборках.

Часть третья. «Оставь мне сигарету, друг Горацио… и сцену репетировать ступай!»

Практически сразу стало ясно, что худо-бедно выученный текст забылся напрочь. Впрочем, среди актеров это было распространенное явление. Зато все игроки тут же начали говорить «белым стихом». Особенно хорошо это получалось на кухне. На сцене - хуже. Поэтому репетиция принесла много здорового смеха и мало – толка. Очень жалею, что не поставили магнитофон на запись. Столько было перлов! Напутствие Полония Лаэрту «не вступать в ссору с мушкетерами короля», «Волчица ты, Офелия, о нимфа!», «Не принимай ни клятв, ни славословий, ни подарков… Подарки, впрочем, можешь мне отдать», «Мой верный месть, ко мне», «Увы, Лаэрт, на сук она полезла – он подломился над рекой», «Король и королева – это я!» «Полоний, а Полоний? Да где этот … Аполлоний!» В общем, множество ценнейших высказываний ныне утрачено для народа :(

Параллельно с прогоном начали клубиться тучи. Актер, который предложил эту работу (Виталик) постоянно шушукался в коридоре с кем-то из труппы. Я было подумала подойти послушать, видимо, у них тоже была какая-то информация и партзадание из «второго пласта». Но меня как-то в долю брать не торопились, и мысленно пожав плечами «ну и пожалуйста», я погрузилась в «Гамлета». Неправильный ход – мой персонаж явно выжил и неплохо устроился только потому, что имел привычку совать нос в чужие дела и извлекать из этого немалую пользу. Увы… Потом выяснилось, что Виталик нутром почуял неладное и пытался, пока дверь квартиры не заперта, вывести кого-нибудь из младшего персонала, так сказать, сделать его «антизаложником» - человеком на свободе, у которого есть информация о том, что здесь происходит. Почти нерабочий шанс, но все-таки. Однако младшие девушки из труппы, которых пытались таким образом спасти, наотрез отказались уходить.

В итоге мы успели дорепетировать, кажется, до сцены с могильщиками. И тут пришел заказчик: спектакль начался. Самое удивительное: едва открылся занавес, все косноязычие актеров как рукой сняло! Первые сцены прошли без сучка, без задоринки. Народ оставил попытки вспомнить стихи и шпарил отсебятину, но уверенно, согласованно и белым стихом. Все шло удачно, пока не появились «они».

Часть четвертая. «Играй, музыкант! Я буду верить»

С одной стороны, мне кажется, что я этот момент пропустила, а с другой – что аккурат была на подмостках. Помню, как мимо проходит человек в камуфляже и с пистолетом, актеры запинаются, замолкают… И голос режиссера (Вин) из-за кулис: «Играйте!» И мы продолжаем сцену, не обращая ни на что внимания. Когда я уползаю за кулисы, безобразно скомкав прощание с Офелией, понимаю, что меня бьет дрожь. Помнила ли я в тот момент о том, что всю кашу заварила сама? Щаззз!

Там, за занавесом что-то происходит – «гости» беседуют с заказчиком, да так, что ему это вряд ли понравится. Затем тоже устраиваются смотреть, смеясь, стреляя в воздух, выкрикивая пьяные комментарии. Время от времени кто-то из них пытается лезть на сцену, разговаривать с актерами, но вскоре мы перестаем обращать на них внимание. Надо играть, надо. Почему-то все понимают, что ничего важнее сейчас нет. Шекспир – дверка из этого мира, где никогда не было хорошо, но до сих пор еще не было так страшно. Я судорожно думаю, кто там Прохор – мой персонаж лично его не видела, но могла узнать по голосу, ибо наверняка когда-то соединяла по телефону с покойным «шефом»… В общем, не знаю, может, стоило мне показать, кто его играет. Но до игры как-то не вышло. Можно было догадаться потом самой, кто из троих пришельцев (Митяй, Лота, Руслан) – главный… Если бы мне не надо было играть спектакль. Это действительно стало важнее.

Особенно когда был убит Полоний. Я была за кулисами, дальше всех от выхода на сцену, поэтому видеть не могла. Зато слышала. Играли сцену разговора Гамлета с матерью. Возглас: «Крыса!», Полоний упал и начал корчится, стонать, наконец затих безжизненной глыбой немого укора. И вдруг раздался голос кого-то из гостей (Митяя). Он декламировал стихотворение, в котором говорилось о том, что актеры не умеют играть даже смерть, ибо знают, что все это – фальшь, что, едва опустится занавес, они встанут и выйдут в новой роли, и оттого невозможно смотреть, как они делают живое – дружбу, любовь, месть, смерть – неживым, ненастоящим… На середине монолога приходит понимание, что сейчас произойдет что-то ужасное, но ноги отказываются повиноваться, и никто не может пошевелиться, и каждый наверняка думает, что, может быть, все-таки, ведь так не бывает, неправда, чтобы здесь, сейчас… Выстрел.

Потом мы пытаемся оттащить за кулисы Вениаминыча, забавного толстяка, вечно пьяного, вечно ссорящегося с бывшей женой – режиссером, добродушного, безобидного, так удивительно преображающегося на сцене. Но у нас забирают тело. Его сажают на диван рядом с заказчиком, теребят, швыряют, смеются. Нам почти не видно этого из-за кулис. И когда выходим на сцену – нам не до того. Мы ничего не можем. Мы играем. Играем, чтобы жить.

Часть пятая. «И когда ты без кожи останешься вдруг, оттого, что убили его – не тебя…»

Не знаю, кому пришла в голову мысль, что в пьесе больше никто не должен умереть. Наверное, всем. До игры каждый думал, что актеров будут убивать: за плохую игру, за ошибки в тексте, хуже всего, если без всякой логики – просто так. Теперь стало ясно, что убиты будут все, кто умирает в тексте.

Следующей должна была быть Офелия. В шоке мы, к сожалению, успели отыграть сцену с известием о ее гибели. После этого «бандитка» пыталась отловить актрису около кулис и застрелить. В этот момент я как раз запихивала Офелию поглубже за кулисы, поэтому решили, что попадания не было. Забавно было, как мой персонаж в «пожизненной» (для него) ситуации, вне сцены, упорно твердила «Не смейте трогать мою сестру, она не умерла!», прикрывая актрису от пистолета.

Сначала мы думали вообще не выносить тело на сцену. Объявить, что ошибка, что ее удалось откачать. Но опять-таки, на нервах уже начали играть могильщики, и стало непонятно, как это совместить. Решили все-таки принести тело, отыграть драку в могиле Гамлета и Лаэрта, затем Гамлет должен был поцеловать Офелию, она бы откашлялась, и… Едва мы с Птицей начали возиться над телом Офелии, раздался выстрел. И второй. И третий. После контрольного в голову выжить актриса не могла.

Затем случилась боевка :) Воспользовавшись тем, что «бандитка» осталась в комнате одна - остальные «гости» пошли беседовать с заказчиком на кухню, Клавдий попытался оглушить ее и отобрать пистолет. Увы, не хватило доли секунды: остальные успели забежать в комнату. Не помогло и вмешательство одного из второстепенных актеров (Мифранора), который пытался глушить бутафорским оружием направо и налево. Они погибли оба, да еще и режиссер, которая попалась под горячую руку. Все, что мы смогли – оттащить все трупы за кулисы, в том числе и Офелию, не дать издеваться над ними. А это было бы неизбежно – Лота потом радовалась, что удалось воспроизвести сцену из фильма, где подруга главгада бьет поверженного врага со словами: «Никто не смеет меня трогать!»

Где-то с этого момента Лаэрт начал активничать сверх меры. Таскал трупы, отталкивал «бандитку» от Клавдия, толкал речи в стиле «Эта пьеса больше, чем то, что вы здесь делаете, ее дОлжно играть даже на последнем вздохе»… В общем, нарывался на пулю, но как-то неуспешно.

Часть шестая. «Дыши в суровом мире, чтоб мою поведать повесть»

Неожиданно на нашей стороне оказался заказчик. Видимо, он действительно был в одной калоше с нами. Было решено изменить дальнейший сюжет пьесы: Лаэрт выбил бы отравленный кубок из рук Гертруды, отбросил отравленный клинок, они с Гамлетом помирились, Гамлет простил Клавдия (которого стал играть Виталик) и… а там посмотрим.

В последний момент кубок решили выбивать посредством Горацио. Я, кстати, не поняла – почему: Лаэрт-то хотя бы знал, что вино отравлено… Но было уже не до того: близился финал. Я, правда, подпортила сцену всеобщего примирения, потребовав наказать короля. Все вытаращились с общим смыслом «обалдела?!», но иначе это было совсем фальшиво. Только что собирались драться и мстить, а тут такое благорастворение в воздуцех. Но с Гамлетом мы хотя бы сошлись на «кровь не искупишь кровью, достаточно уже смертей», а Клавдию по шапке все ж следовало надавать! Гертруда оказала неоценимую поддержку, отобрав у подлого короля корону и водрузив ее на Гамлета. Клавдий отправился в изгнание, убедительно каясь, и под нервное, но радостное «Сла-а-авься, сла-а-авься, сла-а-авься, датский царь» пьеса была завершена.

Как бы не так! Со станиславским «не верю!» бандиты потребовали не лажать и показать нормальную пьесу. Дескать, Гамлет-то лох и не пацан, у него отца убили, а он прощать бросился. Запахло множеством трупов, помимо запланированных по тексту. К счастью, нам дали последний шанс: твердой бандитской рукой занавес был задвинут, и у нас было несколько секунд для разработки нового плана.

И все же было решено концовку почти не менять. Только когда Клавдий станет на колени каяться и Гамлет все же занесет над ним меч, появится Призрак, отведет карающее орудие своим двуручником и речет что-нибудь вроде «Отныне я отмщен, не надо крови» и т.д. После чего все замрут в нелепых позах, и выйдет кто-нибудь, кто прочитает эпилог, утверждающий, что все справедливо и правдоподобно.

Я, конечно, вызвалась – мне больше всех надо. Хотела и Артемка, восторженная пятнадцатилетняя девочка, но она была Призраком и ей и так хватало дела. Поэтому решено было прикрываться Лаэртом: «а что же, пускай, все равно же он постоянно выскакивает, не терпится ему, вот пускай и пояснит, раз он такой шустрый...»

Отыграли, произнесла, замерли – уже по жизни. Три пистолета были направлены прямо на меня, но было понятно: от выстрелов всех не закрыть, даже если растопырюсь, как морская звезда. Бандиты решали, достоверно или нет. Один, который больше всех лез на сцену и вмешивался в пьесу (Руслан), снова был против. И тогда пули, предназначенные актерам, прошили его белую рубашку.

Из чего можно было сделать вывод, что Прохору Петровичу пьеса понравилась.
Актерам поверили.
То есть не убили.

Доигрывать, что с нами будет потом, уже не стали – и так адреналин хлестал через край.

Часть седьмая. «Ну случайно, ну, шутя, сбилась с верного путя»

Теперь попробую подогнать источники под лажу, т.е. прояснить персонажа.

Частично я действительно забыла вводную, каюсь. Но, немного поразмыслив… а что персонажу оставалось? Можно было рассказать всем, что дело пахнет керосином, и тогда мы бы слиняли до постановки. Хотя не слиняли бы – всем поиграть хотелось :) Еще был хороший вариант, пришедший в голову только что: когда Прохор собирался стрелять в Полония, выскочить на сцену с сакраментальным воплем «Прохор Петрович, остановитесь!» Если бы удивление «главгада» от того, что какая-то актриска его знает, выразилось бы не моментальным выстрелом, могло получиться интересно. Но я действительно стояла слишком далеко… и мысль где-то затормозила.

Можно было вообще не лезть на рожон, а быть тише воды, ниже травы – зная, что эти люди не шутят. Но во-первых, одной из целей было привлечь внимание – даже с риском для жизни. Серые мышки не допускаются к кормушке. Во-вторых… это все-таки «Гамлет». И, как я сказала еще на репетиции – «видимо, родительские актерские гены пробуждаются. Игра – очень сильное ощущение, правильное. Дорогого стоит». Я сама эту пьесу раньше не очень любила. Но при подготовке, после того, как прочитала раза три, пришло понимание, что в ней есть что-то, что объясняет эту популярность во все времена, что-то действительно настоящее. И даже если я прониклась, чем персонаж хуже? :) Ей действительно стало это важно, играть не для того, чтобы выжить - играть, чтобы пьеса была сыграна. До конца. «Дальнейшее – молчанье».

Будем считать, что «молодое тело Анжелики Гай омолодило голову Брике», и под воздействием великого Шекспира последняя трусиха и доносчица может стать благородной, как Лаэрт… Который, кстати, тоже тот еще гад! Всем хорош, но зачем было ядом шпагу мазать? Это он, не подумав. Что делать – молодой, да ранний. Таким я его и собиралась отыгрывать: слишком юным, экзальтированным, доверчивым и слегка безвольным мальчишкой, которым легко манипулировать и который к любому делу подходит «с огоньком»: надо убить? а у меня еще и яд есть, не пропадать же добру, да и прикольно! Вместо этого вышел мрачный мститель, который со сцены рявкает так, что даже бандиты замолкают от такой наглости. Мда-а-а…

Часть восьмая. Курьезы и благодарности

За пределами отчета осталось множество забавных моментов с игры, что вспомнила – написала:

1. Отрывок про Пирра, Приама и Гекубу в исполнении гастролирующих актеров было решено заменить отыгрышем удушения из «Отелло». Из-за нервов и спешки многие сцены в официальной версии спектакля были сокращены, монологи сведены до пары строчек… Поэтому удушение свершилось молниеносно: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?!» «Да, я молилась, милый мой» «Умри же, о неверная жена!» Сборникам «100 литературных произведений в кратком изложении для школьников» - на заметку.

2. Перед игрой родилась мысль открыть на кухне газ и всем актерам отравиться. Так что пришедший заказчик увидел бы десяток трупов и записку: «А ты – Фортинбрас!» Это была бы самая лаконичная постановка «Гамлета» :)

3. Репетиция сцены отъезда Лаэрта во Францию. Лаэрт прощается со всеми, Полоний со словами «Я провожу его… вдруг не дойдет один?» идет за ним, Лаэрт спотыкается о кого-то из столпившихся на проходе актеров и практически падает за кулисы. Возглас Полония из-за сцены: «Я говорил – не дойдет!»

4. Репетиция разговора Гамлета и Полония в галерее:
Полоний (Гамлету): «Что вы читаете, мой принц?»
Гамлет (готовится произнести: «Слова, слова, слова…»)
Голос из-за сцены: «Либретто…»

Все, пока больше не вспомню. Осталось пройтись благодарностями по игрокам:

Офелия (Веанне) поражала отличным знанием стихов и красивой игрой. Особенно хорошо получилась на репетиции сцена разыгранного безумия, и на самом спектакле – безумия почти настоящего, когда ее вызывали играть сумасшествие, а она поднимала бездонные дикие глаза и бормотала: «Я не понимаю… я не знаю… что происходит, как мне играть?»

Гамлет был прекрасен и рыж :) Действительно, Птица смотрелась очень антуражно, в такого Гамлета верилось, несмотря на его явную женственность ;) Единственное, что не вышло – мрачность: виной, наверное, колет слишком веселой расцветки :) Не могу не процитировать фразу Гертруды с репетиции: «О Гамлет! Отринь свой черный цвет… Вот черт, на нем ни нитки черной нет!» Ну и «Быть или не быть», пробравшее даже бандитов – совершенно заслуженно.

Полоний (Кот) вообще произвел фурор в массах: на репетиции блеял и хихикал, а спектакль вытянул так, что лучше и не надо! Вот что значит – вовремя почерпнуть вдохновение во фляжке ;) Короче, театральный типаж - гениальный актер-пропойца -вышел преотличный!

Призрак (Артемка) также виртуозно владел стихами, по дарт-вейдеровски сопел в маску и особенно красиво отбил мечом шпагу Гамлета в последней сцене. Очень жаль, что «иглы дикобраза» в официальную версию спектакля не вошли :)

Гертруда (Таньсла) отлично совмещала оригинальный текст пьесы с красивой импровизацией, оказывала огромную моральную поддержку, проявляла волю и энергию ровно тогда, когда нужно, и в сцене с «изгнанием Клавдия» была просто великолепна! Понятно было, что там любил Гамлет-старший, и здорово, что это вернулось.

Горацио (Катьсла) был настоящим другом! ;) Рядом с этой актрисой все моментально успокаивались и чувствовали себя увереннее, хотя она сама, похоже, никогда спокойна не была, искренне сопереживая всему происходящему. Приятно было снова поиграть вместе :)

Второстепенные – по роли, но не по значению – Виталик, Тарас, Мифранор и Лада, не только красиво сыграли половину ролей, но и проявили себя во множестве деяний: в боевке и заговорах, посиделках на кухне и работе механизмов сцены. Диалоги стражников и могильщиков, удушение Дездемоны не оставили равнодушными никого! :)

Жаль, что Клавдий пришел поздно, а ушел рано ;) Тайбо, твою бы энергию – да в мирных целях :) Но давно известно, что крыса (в хорошем смысле), прижатая к стене, начинает кусаться. Кто-то должен был это сделать, и успех был довольно близок. Надо было по смерти дать тебе доползти до фотоаппарата. Была бы замечательная серия репортажных фото из положения «лежа с простреленной головой» ;)

Наконец, нижайший поклон нашему режиссеру (Вин). Путь от помощника режиссера до Мастера был пройден быстро и заслуженно, жаль, что на вершине славы удалось постоять так недолго :( Если бы не ее энергия, здоровый садизм и отличные организаторские способности, спектакль был бы совсем другим. Если бы вообще был.

Заказчику: интересный способ избавиться от мук совести за убийство, повесив на шею еще несколько трупов. Простите, что помогла в этом ;) Жаль, почти не удалось вместе поиграть. Хотя сцена выбора чтеца эпилога мне особо понравилась одним моментом: «Кто же будет читать... Вы заняты в финальной сцене, вы тоже, и вы… (пристально смотрит на Лаэрта, подпрыгивающего с видом: «выбери меня, выбери меня!»)… Мистер Карабасофф… you – бульк!» :)

Подведем итоги: мне очень и очень понравилось! Пожалуй, самые мои любимые кабинетки теперь: «Анканская резня», «Мертвые души – классика» и «Последний Гамлет».

Ах да, спасибо всем играющим мастерам и игротехникам: как же мы вас ненавидели! :) И как же вы были прекрасны и ярки: Лота в красном парике и с безумием в сияющих глазах; Руслан в белой рубашке и с пистолетом наголо; Митяй, искусно маскирующий свою главгадливость под камуфляжем простого охранника…

Наверное, я мазохистка – еще хочу!:)
Tags: отчет
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments